Общероссийская общественная благотворительная
организация инвалидов — жертв политрепрессий

Российская ассоциация жертв
незаконных политических репрессий
Новости ::: Вопрос-ответ ::: Поиск по сайту

Новости

13/06/2018 80 лет назад бежал от сталинистов в Манчжурию Герман Люшков - Начальник УНКВД Дальневосточного края СССР

Побег чекиста, или Операция «Медведь»

https://toz.su/upload/iblock/972/28620.jpgПо числу различных исторических событий 30-е годы прошлого века занимают особое место в истории нашей страны и Дальнего Востока в частности. Особенно памятными для региона стали 1937-1938 годы, когда Дальний Восток испытал потрясения как внутренние, так и внешние. Стоит вспомнить о зловещей роли в этих бедах начальника УНКВД Дальневосточного края Г. Люшкова.

Упомянутые годы были богаты на перебежчиков из Советского Союза. Волна процессов против «врагов народа» и внесудебных расправ, охватившая страну, способствовала появлению людей, которые свободу и личную безопасность предпочли печальному концу. Поэтому неудивительно, что из страны бежали. Но если в Европе перебежчики, или, как их тогда называли, «невозвращенцы», были разведчиками (Кривицкий-Гинзбург, Рейсе, Орлов-Фельдбин) или дипломатами (Бармин, Беседовский), то на Дальнем Востоке через границу бежали командиры Красной Армии и НКВД. В истории широко известны два дальневосточника, перебежавшие к японцам в 1938 году. 29 мая «ушел» начальник артиллерии 36-й дивизии майор Г. Фронт, а ночью с 12 на 13 июня - комиссар госбезопасности 3-го ранга Г. Люшков, который находился в служебной командировке на погранзаставе в Приморье. Генрих (Григорий) Самойлович Люшков, начальник УНКВД по Дальнему Востоку, комиссар госбезопасности 3-го ранга, депутат Верховного Совета СССР был одним из доверенных лиц руководителей НКВД  Н. Ежова и Н. Агранова, участвовал в следствии по делу об убийстве С. Кирова и «заговоров» против Сталина, вел следствие по делу Г. Зиновьева. Люшков во второй половине 1937 года «освободил» советский Дальний Восток от потенциальной «пятой колонны» Японии. В Казахстан и Узбекистан были депортированы 172 тыс. корейцев и несколько тыс. китайцев. Размах репрессий на восточной окраине России нарастал и достиг пика именно при нем. Как сообщил потом перебежчик японцам, за время его работы в ДВК были арестованы по политическим причинам около 200 тыс. человек, примерно 7 тыс. из них были расстреляны. В числе первых жертвами стали его коллеги-чекисты. Руководители аппарата УНКВД по Дальневосточному краю не понимали директив, которые шли из центра. Реально оценивая обстановку, они осознавали, что такого количества заговоров, правотроцкистских блоков и других организаций в крае просто не могло быть. Весной 1937 г. начальник УНКВД по Дальневосточному краю Т.Д. Дерибас был переведен в Москву, в одно из подразделений центрального аппарата НКВД. Вместо него в Хабаровск приезжали нарком внутренних дел Украины В.А. Балицкий и группа работников НКВД СССР, чтобы помочь местным чекистам в «разворачивании борьбы с троцкизмом». В начале июня были арестованы председатель Крайисполкома Крутов и несколько сотрудников Управления НКВД. Вернувшегося вновь из Москвы Дерибаса Люшков сменил в августе 1937 года, и сразу же репрессии обрушились в первую очередь на личный состав разведки УНКВД. Был арестован весь руководящий состав, включая Дерибаса, руководство отделов и отделений, оперативных пунктов на границе. В итоге практически вся разведывательная и контрразведывательная деятельность чекистов края была полностью парализована. «Чисткой» дальневосточной армии, погранохраны и частично органов НКВД занимались соответственно заместители наркомов обороны Л. Мехлис и внутренних дел М. Фриновский, прибывшие в Хабаровск в конце мая 1938 г. Фриновский являлся шефом всех особых отделов НКВД и Красной Армии. Прибывшие с ними «черные сотни» несколько месяцев орудовали в Дальневосточном крае. Забегая вперед, отметим, что чистка погранохраны была продолжена после бегства Люшкова в Маньчжурию, а армии - после окончания вооруженного конфликта у озера Хасан с учетом «выявленных крупных недостатков в подготовке войск». В отдельные дни аресту подвергались до 200 человек из начальствующего и командного состава бывшей ОКДВА. Почти все командование армии было репрессировано, в том числе и маршал В. Блюхер.
Рассказывая японцам о репрессиях в партии, беглый чекист сообщил, что меньше чем за полтора года три высших партийных руководителя ДВК оказались «врагами народа». В крае было смещено или арестовано подавляющее большинство первых секретарей компартии областей и районов. В октябре 1937 г. по обвинению в принадлежности к троцкистам и бухаринцам были арестованы 11 сотрудников «Тихоокеанской звезды» во главе с главным редактором. И этот печальный список можно еще долго продолжать... Все это имело тяжелые последствия для региона и страны. После ликвидации военно-политического «заговора» маршала Тухачевского и его «подельников», когда был нанесен первый удар по военной мощи, в аналогичной ситуации оказались органы госбезопасности. А беглый Люшков между тем поступил на службу в генштаб Японии. Что мог рассказать Люшков японцам, какие тайны разведки мог выдать? Однозначного ответа на этот вопрос пока нет. Подробный доклад с его показаниями был сфотографирован Р. Зорге и переправлен в Москву. Но этот документ осел в архиве ГРУ и пока не опубликован. Но ряд предположений все же можно сделать. В ходе обстоятельных допросов в Сеуле с 14 по 18 июня 1938 г., а позже в Токио Люшков раскрыл известные ему секреты страны. На основе его показаний японская армия получила полное представление о военной мощи, организационной структуре, вооружении, дислокации, основе тактики Красной Армии. По утверждению японцев, Люшков передал им карты и другие документы о советской дальневосточной группировке войск.
Военный историк Е.А. Горбунов, написавший книгу о тайной войне на Дальнем Востоке в 20-З0-е годы XX века, отмечает, что Люшкову были известны шифры, которыми пользовались органы НКВД и пограничники на Дальнем Востоке. И наверняка эту ценную информацию он передал японцам. Очевидно, эта информация позволила японской радиоразведке расшифровать одну из телеграмм советских пограничников.
Не исключено, что японская радиоразведка перехватила и расшифровала радиограмму Посьетского погранотряда в Хабаровск, в которой отмечалось значение двух ранее не охранявшихся высот, расположенных на границе западнее озеро Хасан у стыка границ Кореи, Маньчжурии и СССР. Укрепление высот Заозерной и Безымянной и занятие их постоянными гарнизонами позволили бы держать под наблюдением всю местность сопредельной стороны и стратегическую железнодорожную линию, проходящую вдоль границы. В случае же захвата этих высот японской стороной она получала аналогичные преимущества в отношении Посьетского тылового района и морского побережья в направлении на Владивосток. В конце радиограммы испрашивалось разрешение приступить к фортификационным работам на высотах и организовать на них постоянное наблюдение.
Расшифровав радиограмму, японский генштаб армии принял во внимание оценку значения высот, данную пограничниками, и решил не допустить занятия их советской стороной. Такая задача была поставлена командованию корейской армии, которое отвечало за безопасность участка границы на этом направлении. Такова была завязка конфликта у озера Хасан.
Еще большим поводом для обеспокоенности японской стороны явились дешифрованные телеграммы руководства советских погранвойск на Дальнем Востоке. Речь шла об увеличении запасов боеприпасов, а также о занятии сопки Заозерной, поскольку она еще была свободна от японских войск. И хотя российский историк Ю.В. Георгиев считает, что к «агрессивным действиям» в связи с побегом Люшкова прибегла японская сто-рона, другой наш историк
А.А. Кириченко писал, что этот побег привел Сталина в ярость, и, судя по всему, Кремль одобрил инициативу заместителей наркома внутренних дел Фриновского и наркома обороны Мехлиса «дать самураям по зубам». Подчеркнем: убедительный отпор японцам был дан, но только после их вторжения на советскую территорию и без переноса боевых действий за границу.
На мой взгляд, наиболее бесспорное утверждение историков внешней разведки России А.И. Колпакиди и Д.П. Прохорова, которые считают, что полученные от Люшкова сведения об охране дальневосточной границы только утвердили японское командование в том, что его военные планы по вторжению на советский Дальний Восток будут легко осуществимы. Но японцы глубоко заблуждались. Их замыслы были своевременно раскрыты, и вторжение трех японских дивизий на советскую территорию вблизи Хасана было успешно отражено. То же будет и на Халхин-Голе.
Люшков предложил своим новым хозяевам разработать и осуществить операцию по ликвидации И. Сталина. В этом его охотно поддержал генштаб Японии. В качестве исполнителей были отобраны шесть белогвардейцев. Им следовало тайно перейти границу СССР и прибыть в Мацесту, где Сталин периодически принимал лечебные ванны. Люшков в свое время был начальником Азово-Черноморского управления НКВД и знал весь ритуал «омовения» до тонкостей. Проникновение террористов в банный корпус планировалось по водостоку.
Операция «Медведь» началась 25 января 1939 г. Группа диверсантов подошла к турецко-советской границе у селения Борчка. Они вышли в глухое ущелье, ведущее в СССР. И тут внезапно по ним был открыт пулеметный огонь. Трое были убиты, остальные бежали. По всей вероятности, в группе был агент НКВД или с деталями операции был знаком другой агент, участвовавший в её разработке. Как полагает японский исследователь Хияма Исикаки, скорее всего, это был Борис Безыменский, переводчик МИДа Маньчжоу-Го. Вполне вероятно, что он был тем самым Лео, о существовании которого ничего не знал Люшков. Неудавшийся инициатор покушения на Сталина, как вспоминали очевидцы, плакал от бессильной ярости, когда операция сорвалась.
Побег Люшкова вызвал переполох в Москве на самом высоком уровне. Его дело обсуждалось на Политбюро и стало одним из поводов смещения еще недавно всесильного наркома НКВД Н. Ежова и его заместителя М. Фриновского. Они сначала были переведены на другую работу, а позже расстреляны. Новый нарком Л. Берия с декабря 1938 г. провел новую чистку органов госбезопасности от ставленников Ежова. Громоздкое Главное управление пограничной и внутренней охраны НКВД было разделено на шесть самостоятельных управлений. Для решения ряда задач национальной безопасности и повышения управляемости территориями 20 октября 1938 г. Дальневосточный край был разделен на два самостоятельных края - Хабаровский и Приморский, подотчетных непосредственно Москве. Коренной реорганизации подверглись и вооруженные силы ре-гиона. Дальневосточный фронт, основу которого составляло детище В.Блюхера - ОКДВА - был ликвидирован и разделен на три отдельные армии: 1-ю, 2-ю и Северную группу войск, которые напрямую подчинялись Москве. Уникальность этого приказа состояла в том, что впервые за многие годы существования Красной Армии за снятием командующего последовало расформирование управления одного из крупнейших войсковых объединений. Такого в РККА, по крайней мере за период после Гражданской войны, еще не случалось.
Реорганизация коснулась и погранохраны: 20 марта 1939 г. Дальневосточный округ пограничных и внутренних войск был разделен на два - Приморский и Хабаровский. Одновременно из состава Хабаровского погранокруга выделились внутренние войска НКВД (железнодорожные, промышленные, конвойные, оперативные). Руководство охраной госграницы стало более оперативным и гибким. А главное - теперь все занимались своим делом и избавились от опеки краевых органов НКВД.
Были приняты и другие меры по укреплению обороноспособности региона и нейтрализации угроз стране. Они оказались своевременными, так как существовали реальные предпосылки втягивания СССР в войну на два фронта - на Дальнем Востоке и Западе. Как говорится, не было бы счастья, так несчастье помогло…

А. ФИЛОНОВ, почетный член Приамурского географического общества.  "Тихоокеанская звезда"13 июня 2018 года

© 2006 Российская ассоциация жертв незаконных политических репрессий